В больнице важен любой труд

Как люди выбирают профессию? Как находят дело всей своей жизни? У каждого это происходит по-разному.

Много и таких случаев, когда работу выбирают ту, которая позволяет уделять больше внимания своим детям. Есть ситуации, когда всю жизнь кладут на алтарь служения собственному ребёнку.

Так произошло и с Натальей Аназольевной Понитковой. Пойти работать санитаркой в детскую городскую больницу заставила тяжёлая болезнь сына, а потом работа стала домом. Наталья Аназольевна уже давно вышла на пенсию, за плечами трудовой стаж только в городской больнице № 5 более тридцати пяти лет, но на вопрос, есть ли желание отдохнуть, она отвечает: «А как же я без нашей больницы, это же второй дом. А сейчас уже, пожалуй, и первый».

35 лет как один день

В детской больнице санитарка Пониткова работает с 1986 года в отделении патологии новорождённых и недоношенных. Более раннее название — инфекционно-боксированное отделение новорождённых и недоношенных.

О том, как пришла работать в больницу, Наталья Аназольевна рассказывает:

— Я рано вышла замуж, родила сына. Когда ему было шесть месяцев, он тяжело заболел. Тогда мне нужна была такая работа, чтобы я где-то утром отработала либо сутки отработала и три дня была с ребёнком. Когда он заболел, я просто пришла зарабатывать деньги. Было и так, что хваталась и за две, и за три работы, нужно было растить сына-инвалида.

В больнице многое меняется: приходят новые медикаменты, совершенствуются хирургия, методы лечения, появились чудесные аппараты для диагностики. Но при этом неизменными остаются требования к чистоте.

— Когда только пришла в больницу работать, старшая медсестра говорила, что санитарки должны быть в отделении постоянно, никуда не выходить. Моя задача была мыть, мыть и мыть. Сейчас у меня немного другая работа. Я очень многое должна принести, например биксы, что-то унести, забрать анализы, отвести мамочек на консультацию, на рентген. Попросту говоря — на побегушках. Когда всё это сделано — хватаюсь за свою работу, начинаю всё мыть, — делится Наталья Аназольевна.

У нас, санитарок, ничего не меняется

По поводу изменений, которые происходят в больнице, героиня рассказа говорит:

— У нас, санитарок, ничего не меняется. Мой инструмент главный как был — тряпка, ведро, швабра, — так и остался. Объекты внимания — пол, стены, потолок. Я как работала, так и работаю. Вот только состарилась уже здесь. Мужа похоронила, сын умер полтора года назад, ему тогда уже исполнилось 46 лет. Мамы уже нет. А рабочий коллектив стал родным. Здесь такое отделение, что многие работают очень долго, стали друг другу не чужими. На жизнь не жалуюсь. У меня есть дочь, я её родила в двадцать лет. Она, как и я, рано вышла замуж, родила мне внучку. Внучка тоже рано вышла замуж и родила мне двух правнуков. Старшему правнуку уже семь лет, младшему три года. Внучка и правнуки живут со мной.

Работа санитарки не из лёгких, но никогда не жалела Наталья Аназольевна, что именно так сложилась её трудовая биография, разве что на хлорку посетовала:

— Из-за всех этих реактивов я запахи уже не слышу. Но тут сама виновата. Всё спешка. Где-то нужно было масочку надеть, а всё хотелось поскорее сделать. Мы ведь в 80-х много хлоркой пользовались. Сейчас уже другие дезинфицирующие средства, некоторые даже приятно пахнут — конфетками, хлорки давно нет, но я помню, как пришлось потаскать её из подвала в вёдрах. Где-то брызги разлетелись — сразу дырка на костюме.

К смерти ребёнка привыкнуть нельзя

Младенцы, которые лежат в отделении, совсем крошечные. Уход за ними ведут медицинские сёстры. Санитарки могут только поддержать словом маму больного ребёнка, если видят, что она плачет.

Лежат в отделении и детишки с очень тяжёлыми патологиями. Редко, но бывают и такие случаи, когда младенцы уходят из жизни. Об этом Наталья Аназольевна говорит так:

— Это очень тяжело. Первое время болезненно реагировала. А были ещё детки, от которых все отказались. Девочка, помню, у нас лежала, такая хорошенькая. Её почему-то оставили. Мы её все любили. Питание детское медсёстры ей покупали и приносили. Не потому, что плохо кормили, — очень хотелось хоть чем-то вкусненьким её побаловать. Она уже улыбалась и радовалась нам. Заходишь, смотрит на тебя, так на ручки хочется взять, прижать к себе. Аж мурашки по телу идут, так жалко. А бывали отказнички совсем маленькие, месяца ещё нет, подойдёшь к ним, разговариваешь, а они реагируют, глазками смотрят. Скажешь что-то строго, губки надуют. Улыбаешься ребёнку, он агукает. Крошечки ведь совсем. Хорошенькие. За что так судьба с ними?

А на мам смотришь с тяжелобольными детками — так хочется подойти, утешить, сказать: деточка, как я тебя понимаю, у меня тоже ведь такое произошло. Но я же не могу ходить и всем рассказывать, что там у меня было. Смотрю на мамочек и думаю: господи, у вас же всё ещё впереди, столько ещё всего предстоит. Хорошо, если поддержка дома есть. А ведь часто бывает, что папы посмотрят-посмотрят, как это всё происходит, и уходят. Меня, слава Богу, не бросили, поддерживали, помогали. Всё равно это было нелегко.

У моего сына Димочки не могли где-то в течение недели определить диагноз. В конечном счёте у него диагностировали гнойный менингит. Я тогда молодая была. Мы с мамой в больницу пришли. У ребёнка взяли пункцию, врач приходит и говорит, что ещё бы пару минут и мы бы его не успели спасти. А мама моя отвечает: да лучше бы его и не спасли. Я на маму чуть ли не с криком: мама, да что же ты такое говоришь?! А потом прошли годы, и я поняла, о чём она тогда думала. Последствием болезни стал ДЦП. Это очень тяжко. Но я рада, что сын выжил. Мне непросто было его поднимать, но это всё пустяки. Тяжелее было смотреть на его страдания. Он умненький был. В школе учился. Очень память хорошая была. Помогал мне, когда что-то забуду. Кроссворды разгадывал. Я как-то подумала, что без меня ему не выжить, и сказала: «Дима, нам вместе надо помереть». А он говорит: «Нет, я жить хочу». Хороший был парень.

Слишком многое меня связывает с работой и родным коллективом

Те, кто долгое время работает в инфекционных отделениях, на пенсию выходят раньше. Для Натальи Аназольевны пенсионный возраст наступил в 50 лет. Но о заслуженном отдыхе даже и не думает — слишком многое связывает с работой и родным коллективом. Есть ещё и воспоминания о пережитых вместе трудных годах:

— Всем коллективом пережили тяжёлые времена. В 90-е были серьёзные перебои с зарплатой, то задерживали, то по кусочку давали. Но привозили какие-то пайки, картошку подбрасывали. Помощь не бесплатная была, за деньги, но это очень выручало. Даже картошку нужно было пойти достать, а тут привозили. Все делились секретами, как приготовить что-то из ничего. Правда, потом настало ещё более тяжёлое время, даже за квартиру бросили платить. После двухтысячных потихоньку всё наладилось.

Хоть и говорит Наталья Аназольевна, что всё незыблемо в вопросах наведения чистоты и порядка, но изменения были. В их числе и изменения в названии профессии. В начале рабочего стажа в больнице должность называлась «санитарка», а родители детей называли их нянечками. Затем был период, когда всех обучили без отрыва от рабочих мест, стали нянечки младшими медицинскими сёстрами. Потом, по российскому классификатору профессий, снова вернулось название должности «санитарки» и добавилось «уборщики технических помещений».

Весь технический персонал, который отвечает за чистоту, врачи называют «санитарочки». Здесь каждый труд почётен и важен. Мелочей нет. Всё направлено на создание максимально благоприятных условий для выздоровления детей.

Настанет время, когда завершится ремонт в корпусе, где традиционно располагалось отделение для самых маленьких пациентов (сегодня оно временно перенесено в другой корпус), и снова закипит работа по подготовке к приёму младенцев с мамами в отремонтированном здании. В этот момент труд санитарок будет очень востребован.

Наталья Аназольевна тоже настраивается на переезд, ей важно знать, что она нужна. И она действительно очень нужна. Не только больница стала для неё домом, но и она сама уже давно стала неотъемлемой частицей больницы. Нужны её руки, её чуткое сердце, её немного печальные глаза.

Читайте также: День рождения каждый день

Елена МАРКИНА