Трагедия теплохода «Армения»

Седьмого ноября 2021 года исполнилось 80 лет со дня ухода из Севастополя в свой последний поход теплохода «Армения».

Хотелось бы поделиться с читателями всем тем, что мне удалось разыскать в разных источниках об этом событии.

Теплоход был построен на Балтийском заводе в городе Ленинграде в 1927–1931 годах. Трёхпалубный. Пассажировместимость 980 человек, 16 шлюпок на 48 мест каждая. Занимался перевозкой пассажиров и грузов на линии Одесса — Батуми — Одесса.

При переоборудовании под санитарный транспорт была дополнительно установлена одна операционная, четыре перевязочных на одиннадцать столов, четыреста коек для раненых и подсобные помещения медицинского назначения. Медицинский персонал госпиталя — 9 врачей, 29 медсестёр и 75 санитаров, экипаж — 96 человек. Главным врачом госпиталя был назначен главврач железнодорожной больницы города Одессы П. А. Дмитриевский, военврач второго ранга. Первый рейс по эвакуации раненых и больных сделан 10 августа 1941 года. За время работы в качестве судового госпиталя теплоход выполнил 15 рейсов, перевёз около 15 000 раненых и больных. То есть каждый рейс совершал с перегрузкой в два с половиной — три раза.

Вечером 5 ноября лайнер прибыл в Севастополь, доставив 4500 военнослужащих маршевых батальонов. Ошвартовался у Угольный пристани и получил срочный приказ от начальника медико-санитарного отдела (МСО) ЧФ принять на борт все (без исключения!) медицинские учреждения флота с их имуществом и оборудованием. Корабль перевели к Павловскому мыску, и началась срочная погрузка.

Это невозможно представить: город с 29 октября объявлен на осадном положении, бои идут на подступах к Севастополю — а в тыл отправляются все госпитали и медицинский персонал. Только из главного госпиталя ушли на теплоходе главный врач, начальники четырнадцати отделений, 32 военных врача, продовольственная часть КЭЧ и другие подразделения.

Поздно вечером 6 ноября перегруженная «Армения» вышла из Севастополя. И сразу поступил приказ следовать в Балаклаву, где на рейде подошли несколько катеров с работниками НКВД и их семьями, которые вместе с собой погрузили огромные ящики неизвестно с чем.

В два часа ночи 7 ноября теплоход ошвартовался в Ялте. Началась спешная погрузка раненых, восемнадцати эвакогоспиталей с персоналом и оборудованием, работников советской и партийной власти с семьями, отдела НКВД с семьями, семей партизан, значительного количества громадных опечатанных ящиков, медперсонала Ялты и Симферополя.

В три часа утра порт покидают эсминцы «Бойкий» и «Безупречный». Слышна орудийная канонада. Началась паника. Ни о какой организации погрузки речи не могло быть! Шла стихийная посадка, преодолевая любые препятствия — лишь бы попасть на борт.

Нужно не забывать, что среди пассажиров находились высокие чины советской и партийной власти, работники НКВД, слово которых было решающим, — и каждый из них стремился забрать побольше своих. А население, зная, что это последний теплоход, пыталось всеми путями попасть на теплоход. Естественно, что никакого учёта людей, поднявшихся на борт, не было, соответственно, и списков пассажиров у капитана быть не могло…

День был пасмурный. Горы закрыты облаками и скрыты для видимости, откуда могут появиться немцы, танки и расстрелять всех ещё в порту. И вот в этой сложной ситуации, несмотря на строжайший запрет на выход из порта в дневное время, капитан теплохода «Армения» В. Я. Пладшевский принял решение выйти в море.

Что и кто диктовали ему такое решение? Сказать однозначно нельзя. Конечно, с одной стороны, прорыв немцев к Ялте, пассажиры, охваченные паникой… Но нельзя не учитывать и то, что среди пассажиров было немало высокопоставленных сотрудников НКВД, авторитет которых в то время был непререкаем. Они, боясь за себя и свои семьи, могли силой оружия принудить капитана покинуть порт и выйти в море днём.

Непонятно и другое. Зная, какой контингент эвакуируется на теплоходе, — практически все медучреждения, вся медицинская номенклатура (497 врачей Крыма), высокая номенклатура партийного аппарата, НКВД с архивами и тому подобное — охраны практически не было. Два малых сторожевых катера с пулемётами — вот и вся охрана в море. От кого они могли защитить?

Для прикрытия с воздуха было выделено звено самолётов И-153. На самолёте младшего лейтенанта Степанова не работали три пулемёта и рация, отсутствовала карта. Командир звена лейтенант Феоктистов неправильно оценил метеорологическую обстановку и увёл самолёт далеко от теплохода.

И немецкий самолёт спокойно вышел на «Армению», сбросив бомбы, одна из которых попала в нос корабля и при взрыве нанесла тяжелейшие повреждения, нарушив всю систему жизнеобеспечения, его остойчивость, вывела из строя связь и управление.

Гибель госпитального судна «Армения». С картины А. Лубянова

По словам очевидцев и специалистов центра подводных исследований Русского гидрофизического общества, корабль после взрыва бомбы находился на плаву от четырёх до двадцати минут. Спасался каждый как мог. Не могло быть и речи о спуске на воду шлюпок, даже времени на их спуск не хватало по нормативам. Поэтому никто ни одной шлюпки не видел после ухода корабля под воду. В целом удалось спасти восемь человек, но они никакой информацией не обладали.

Какой-то злой рок витал над кораблём. При выходе «Армении» из Туапсе 4 июля с бойцами маршевой роты (4500 человек) произошла поломка в машине, и транспорт вернулся в порт для ремонта. После этого вышел в рейс и благополучно доставил бойцов, рассчитывая провести технический ремонт машин и механизмов в Севастополе. Но последовал приказ срочно грузить все медицинские учреждения с имуществом и медперсоналом Ялты, Симферополя и Севастополя. Далее — выход в море из Ялты, по непонятной причине в дневное время, несмотря на категорический запрет.

Кто принимал такое преступное решение? Оставить осаждённый город с населением и сотнями тысяч военнослужащих без защиты, без помощи, без медицинского обеспечения… Ведь военные корабли уведены из Севастополя! Все лечебные учреждения эвакуированы! Кто дал команду капитану теплохода «Армения» выйти в море в дневное время? И ещё много-много вопросов… Кто стоит за этим?

Вот почему после этой тяжелейшей трагедии (и во время войны, и после) длительное время произошедшее замалчивалось. Это преступление века! Надо до конца расследовать не только его, но ещё и более тяжкое — кто сдал родной Севастополь?

История эта давняя и, увы, забытая. К документам простому человеку не так просто добраться. Они хранятся в УФСБ по Республике Крым, в филиалах ЦАМО — архиве Военно-Морского Флота в Гатчине, в Военно-медицинском архиве в Петербурге.

Искренняя благодарность от ветеранов Севастополя начальнику народного музея 1472-го военно-морского госпиталя имени Н. И. Пирогова, полковнику медицинской службы в отставке А. Зубареву, который на протяжении десятков лет скрупулёзно собирал и собирает материалы о трагедии санитарного транспорта «Армения». И вместе с руководством Дома ветеранов и ветеранских организаций флота и города добились через президента РФ В. В. Путина создания памятника санитарному транспорту «Армения» и погибшим на нём. Принято решение установить этот памятник в городе Севастополе.

Ветераны считают, что это памятник всем тем, кто служил на санитарных транспортах, всем судам, принимавшим участие в медицинском обеспечении на Чёрном море в период Великой Отечественной войны, и предлагают высечь названия этих кораблей на мемориальных досках на площади Нахимова и на 35-й береговой батарее, чтобы увековечить память о кораблях и людях, с честью и до конца выполнивших свой гражданский и воинский долг.

Василий Филиппович КОНДАКОВ, подводник, полковник медицинской службы в отставке