Не пью, не колюсь, не ворую, или Несколько слов о светской «святости»

В мирском, светском, материалистическом восприятии понятие греха сильно размыто, нечётко, а потому малоинтересно. Многие считают себя безгрешными, и если таковых каким-то ветром заносит в храм на исповедь, они не знают, что сказать, не понимают, что ждёт от них священник. «У меня грехов нет», говорят, и когда опытный батюшка начинает называть те или другие мерзости души, удивлённо взирают на него: так это грех? Я и не думал.

Существует некий эталон светской «святости»: я не пью, не курю, не колюсь, не изменяю жене, не ворую. Я нравственно чистый человек. Нередко злюсь на кого-то? Осуждаю? Матерюсь? Считаю себя выше других? Так разве это грехи? Это издержки жизни, все так живут, все в этом супе варятся. Я чем хуже?

И видят такие себя чуть ли не святыми. И в Церковь идти не торопятся. Зачем? Церковь для кающихся грешников, а мне каяться не в чем, я чист пред Богом. Ведь я в Него верю, верю в душе, знаю, что Он меня, такого хорошего, любит и всё мне, за мою хорошесть, простит.

Правду сказал: Церковь состоит из кающихся грешников. Церковь — это больница, в которой лечатся те, кто признаёт себя больным. Здоровым больница не нужна. Бог таким нужен не как Врач и Целитель, а как податель земных благ, здоровья и достатка. Чего ж удивляться цунами скорбей и страданий в мире? Бог ждёт, что, может, через них люди наконец обратятся к Нему, припадут, попросят Его избавить от напастей.

Настоящие святые, которым мы молимся, считали себя последними грешниками, хуже которых никого нет на свете. Вот и сравните себя с ними, светские «святые», у которых нет грехов или если есть, то так, мелочёвка. Истинная святость начинается с осознания, что я весь, с ног до головы, покрыт проказой моих гнилых дел и слов. И что сам, своими силами, я очиститься не могу, что мне нужен милосердный Врач, Который любит меня и не хочет моей погибели.

Артемий СЛЁЗКИН

Материал по теме: Ступени вверх