Кашевар ополченцев и невеста ВСУшника

Севастопольцы продолжают вспоминать, как возвра­щали восемь лет назад город-герой в русскую гавань.

Антон «Гранит»: «Голосовать я при­шел в бронежилете»

Партия «русский блок» пер­вой создавала отряды самоо­бороны, начала патрулирова­ние города, обеспечила охрану митинга 23 февраля. Народа на митинг пришло очень мно­го. Была заполнена не только площадь Нахимова, но и все вокруг. Столько людей не со­биралось даже на День ВМФ. Люди общались, не было ни не­гатива, ни испуга, было четкое понимание, что делать. Несмо­тря на негативные высказыва­ния в адрес Крыма и севасто­польцев со стороны Киева, на митинге не было откровенно антиукраинских настроений. Была обеспокоенность за свои дома, семьи, судьбу города.

Объявили, что создаются отряды самообороны. Что соз­дается не только политические противостояние, но и силовое. Предложили обратиться к Церк­ви. Встретился с Благочинным. Он сказал, что Церковь против войны, против кровопролития, и дал добро, чтобы в случае тревожной ситуации по всему городу церкви начали набат­ный звон. Об этом решении мы сообщили через соцсети, сайт «Русского блока».

В первых числах марта по­звонила девушка и сказала, что ее жених служит в ВСУ в районе Горпищенко, и им по­ставлена задача выйти ночью из части и начать разблоки­ровку всех блокпостов. Кстати, на тот момент блокпосты уже получили оружие. Команда пришла из Киева, командир части, видимо, хотел медаль заработать.

Девушка передала просьбу от украинских воен­ных: «Сделайте вид, что вы их блокируете».

Когда подъехали к части, увидели, что действи­тельно БТРы выведены из ан­гара, заведены. Мы подошли к КП, заговорили мирно, сигаре­тами поперекидывались.

Во­енные сказали: «Все нормаль­но, мы уже сообщили, что вы нас заблокировали, что выйти не можем. Спасибо, что спасли нас от вас».

И вот референдум. Люди шли голосовать за отсоеди­нение от Украины и присое­динение к России. Шли осоз­нанно. Я был на трех участках. Естественно, никаких людей с оружием, даже охраны толком не было. То, что «голосовали под дулами автоматов», что за­ставляли, – это наглая ложь. Я вырос в этом городе, и была полная уверенность, что на 99% все так и будет. Люди шли, как на праздник, гордые, что могут решать глобальные зада­чи. Мы приехали голосовать в 7-ю школу прямо с блокпоста в бронежилетах. А там один ми­лиционер без оружия.

Спраши­вает: «Мальчики, вы свои?».

Да, с блокпоста.

Проходите, голосуйте.

Александр Тишков: «Иностранные СМИ заставляли лгать»

Числа 18 февраля пришло осознание того, что всё идет к развалу Украины. В центре Ки­ева горят покрышки, стреляют по милиции, а правоохраните­ли безоружны, и ответных мер власть не предпринимает. Ясно стало, что Янукович «сдулся».

19 февраля мы собрались, а это мои знакомые и соседи, обсудили ситуацию и решили, что надо заняться патрулиро­ванием своего района. 20 числа мы уже вышли на улицу Ленина, осмотрели сквер Аф­ганцев. На Большой Морской натолкнулись на молодых лю­дей, которые собирались с по­мощью баллончиков, как нам показалось, нарисовать сва­стику на стене. Было это около часа ночи. Безусловно, мы их прогнали. Так мы самостоя­тельно начали охранять свой район.

На площади Нахимова ра­ботала полевая кухня, возле Дома Москвы. Простояла до 4-5 марта. Предоставил поле­вую кухню атаман Севасто­польского казачьего союза «Русь» Вячеслав Бебнев. Я получил задание от Татьяны Ермаковой («Русский блок») организовать работу кухни. Сначала была задача кормить участников самообороны. Чуть позже людей, нуждающих­ся в горячем питании, стало гораздо больше. Это были и те, кто охранял административ­ные здания, кто патрулировал город, кто приезжал с выездов. Продукты приносило населе­ние, а вот с одноразовой посу­дой были проблемы. Каждый день подходили люди и спра­шивали, чего не хватает, чем помочь. Приносили нам хлеб, чай, сахар, крупы, тушенку. Во­просы с продуктами питания решались буквально в течение получаса. Сложно было найти повара. Первым кашеваром был Андрей. Насколько я по­нял, он приехал из восточной Украины. Огромная ему благо­дарность. Была у нас спонсор Светлана. Здорово она выру­чала! По сути, всю одноразо­вую посуду покупала. А в день у нас питалось от тысячи до двух тысяч людей. Чтобы было понятно, в день мы варили три котла каши, а котел-то восьми­десятилитровый. Представля­ете, сколько необходимо было тарелок, стаканчиков, ложек?

Запомнился день 26 фев­раля. Люди вернулись из Сим­ферополя после столкновения с радикалами у Верховного Со­вета Крыма. Как могли, ребят обогрели. Был парень Саша, он пострадал во время стычек. Мы отпаивали его чаем. Где-то час он приходил в себя.

Где-то 2-3 марта давали интервью иностранным кор­респондентам на площади Нахимова. Запомнился один случай. Взяв интервью у корен­ной жительницы Севастополя о ситуации в городе, датский корреспондент Гюнтер, долго ругаясь, сказал: «Знали бы вы, какую информацию требует от меня мое руководство!» На что ему пожилая женщина ответи­ла: «Сынок, пиши только то, что сам видишь».

Надо сказать, что в дерев­нях люди жили по-разному. Была и беднота со спившими­ся мужьями. А были и такие тёти, кому сын присылал каж­дый месяц по тысяче долла­ров. И им что Россия, что Укра­ина – только меня не трогайте. И вокруг неё тоже человек де­сять-двадцать прихлебателей, которые иной раз и пытаются что-то доказать-рассказать: «Зачем всё это делается? Мы и так хорошо живем». Острых национальных моментов у нас не было, больше стоял вопрос: «Как Россия собирается разви­вать сельское хозяйство?»

На тот момент точная дата референдума не была извест­на. Предполагалось, что он пройдет в конце марта. Это был еще один из главных во­просов, которые нам задава­ли. Всем хотелось побыстрее провести референдум, пока киевские власти не одумались. Много спрашивали о вопро­сах, которые будут поставлены в бюллетенях: будет ли предло­жение остаться Крыму и Се­вастополю в составе Украины на определённых условиях. К этому времени подавляющее большинство людей уже не хотели подчиняться Киеву. На митингах в общей сложности процентов пять от общего чис­ла говорили, что не стоит ухо­дить из Украины. Но я уверен, как дело дошло до голосова­ния, эти люди проголосовали за Россию, так как все 23 года Украина только разваливала сельское хозяйство, и смотреть на эту разруху было больно. Сёла практически полностью убиты, разгромили даже клубы.

Перед референдумом вста­ла задача охраны участков. Подтянули спортсменов, чтобы следить за порядком. Должен отметить, что провокаций не было, высказываний против России не слышал за все вре­мя проведения референдума. Между собой люди обсужда­ли свое будущее в составе России. Никто не сомневался в результатах референдума, изначально это было понятно и по явке. Очень серьезная была явка. Люди просто шли, шли и шли.