Городской голова Леонтий Чернявский

Через год после избрания нового головы городское общество решило вернуть Севастополю лучшие земли вокруг города, некогда розданные флотским чиновникам.

Первые два десятилетия ХIХ века Леонтий Михайлович Чернявский трудился секретарём Севастопольской портовой конторы. Дослужился до титулярного советника, ушёл в отставку и занялся дровяным промыслом. В 1817 году заключил контракт о поставке Севастопольскому порту дров и «лесных припасов».

Но через много лет, в 1835 году, временной контрольной комиссией была проведена ревизия, и выяснилось, что у Л. Чернявского остались казённые деньги в сумме 234 руб. 45½ коп. На эту сумму ему были начислены проценты, и Государственное казначейство обратилось в Таврическое губернское правительство о взыскании с Чернявского 737 руб. 47½ коп. Эту сумму он должен был «сколь возможно поспешнее» перечислить в Симферопольское уездное казначейство. В противном случае, если он окажется несостоятельным, следовало описать его имение, находившееся недалеко от Севастополя и оценённое Симферопольским земским судом в 15 тыс. руб.

Довольно неожиданно в конце 1820 года Леонтий Михайлович Чернявский стал баллотировался в городские головы, был избран и в начале 1821 года, приняв присягу, вступил в должность.

Читайте по теме: Севастопольская городская дума. Предыстория

В 1822 году городское общество обратилось к Чернявскому с просьбой вернуть Севастополю лучшие земли вокруг города, некогда розданные флотским чиновникам. Жители хотели, чтобы «вся сия земля, включительно со всеми угодьями отдана была в пользу городу и в непосредственное распоряжение думы для извлечения городских доходов».

Для решения этого вопроса был создан комитет, в который вошли военные и гражданские чиновники, а также члены городового магистрата и городской думы. Комитет установил, что в начале ХIХ века городу действительно была выделена земля в размере 2644 десятины 241 сажень (десятина чуть больше 1 гектара, а сажень — 4,5 кв. м).

С результатами работы комиссии ознакомился главный командир Черноморского флота и портов адмирал А. С. Грейг. Он признал незаконность требований городского общества и подтвердил, что город должен вернуть часть земли в казённое ведомство. Но всё вернуть не удалось: оказалось, что город, получая от земли доход, уже продал несколько участков купцу А. Сергееву и титулярному советнику Соколовскому, который в свою очередь перепродал их капитан-командору Цаца. Вам ничего не напоминают эти операции с земельными участками?

Самой крупной землевладелицей была «контр-адмиральша» Мария Алексиано, которой принадлежало 3070 десятин 1857 кв. сажень. Эти земли находились на хуторе Новая Земля (район 5-го км Балаклавского шоссе), а также в районе деревни Бельбек (совр. с. Фруктовое). 2463 десятины 605 кв. сажень были отмежёваны адмиралу Ф. Ф. Ушакову, имевшему два участка: на Северной стороне возле деревни Учкую и недалеко от балаклавского Георгиевского монастыря (впоследствии продан городскому голове И. Резаки). Можно предположить, что бывшее село Ушаково возле Балаклавы было названо по имени первого владельца этой территории.

К теме земельных наделов можно добавить более скромные участки земли, принадлежащие капитан-командору Евстафию Сарандинаки, у которого было 402 десятины земли, площадь хутора кригс-комиссара Ф. Хомутова составляла 313 десятин, а бывший хутор вице-адмирала Дмитрия Сенявина насчитывал всего 35 десятин.

Некоторые военные увеличивали свои наделы за счёт покупки новых участков. Например, главному командиру Черноморского флота и портов адмиралу Марку Ивановичу Войновичу принадлежали земли в размере 225 десятин в районе Инкермана и Мекензиевых гор. Кроме этого, он ещё купил у татар 188 десятин в селе Бутка (совр. с. Дубки Симферопольского района) и Эски-сарай (совр. с. Монетное Симферопольского района, включено в черту с. Пионерского).

Интересный факт: когда землемеры составляли планы наделов земли, то всегда указывали площадь двумя цифрами — количество удобной земли и неудобной. Предполагалось, что удобную землю можно обрабатывать и высаживать на ней сельскохозяйственные культуры.

Из-за того, что в городе было мало сенокосной земли, а также недоставало пресной воды, городские обыватели порой не могли содержать домашний скот. Ведь из-за этого была проблема в «съестных припасах», которые хоть и привозили из окрестных деревень и хуторов, но цены были высокими.

Читайте также: «…Об устроении в Крымском полуострове образа правления»

Севастопольские купцы и мещане стали обращаться к местным органам власти о предоставлении городу льгот. Когда в 1820 году закрыли коммерческий порт, число купеческих капиталов сократилось с сорока до десяти. И чтобы увеличить число гражданского населения, развивать промышленность, поставлять необходимые товары по умеренным ценам и привлечь в Севастополь купечество из других российских городов, горожане просили отдать в пользу города винный откуп и предоставить беспроцентную ссуду 200 тыс. руб. на 10 лет или же открыть экспортный коммерческий порт подальше от города, в районе Карантинной бухты. Но из-за военных соображений порт не был открыт для иностранных судов. А льготы городу были предоставлены гораздо позже.

В этот период в Севастополе насчитывалось 25 тысяч человек, из которых только около 500 человек были городским обывателями, остальные — военнослужащие.

Вернёмся к личности городского головы Леонтия Чернявского. Пока не удалось выяснить, откуда и когда он приехал в Севастополь, вероятней всего, ещё в конце ХVIII века. С ним проживала его вдовая мать, которая умерла в 1804 году на 60-м году жизни. К этому времени он был уже женат и имел детей.

Кроме хутора Чернявский имел «порядочный дом» рядом с Морской библиотекой. В семье было семеро детей, из которых двое умерли в раннем возрасте. В 1810 году Леонтий Чернявский совершил благородный поступок — отпустил на волю свою крепостную девицу Анну и даже был поручителем на её венчании.

Уже находясь на городской службе, Л. Чернявский был одним из душеприказчиков наследства эстляндского дворянина, генерал-майора Карл фон Гастфера. Но поскольку наследников в Ревеле оказалось много и они постоянно предъявляли претензии, подобной той, что в опись не вписана золотая табакерка, которая потом отыскалась вместе с бриллиантовым перстнем, и многие другие требования, то Чернявский сложил с себя полномочия душеприказчика. Дело закончилось тем, что Таврическое губернское правительство имение Гастфера отдало в опеку в Симферопольский уездный суд и в дворянскую опеку.

Жена Чернявского тоже несколько лет разбиралась с наследством, но со своим. Её отец, купец Михаил Тимофеевич Суворов, распределил наследство между четырьмя сыновьями, а ей и сестре завещал по 5000 руб. и указал в завещании «снабдить их каждую приличным платьем, всем приборам и прочее». Исполнение завещание было поручено опекунам — прапорщику Аркулову, дворянину Киркопуло и харьковским купцам Аникееву и Ломакину.

Когда она выходила замуж, то получила всё завещанное отцом приданое на сумму 10 535 руб. Её сестра умерла девицей и завещание не оставила. С 1812 года «титулярная советница Чернявская» начала подавать прошения в сиротский суд, чтобы ей выделили пятую часть наследства умершей сестры, но так как опекуны не согласились, то сиротский суд отклонил прошение. В 1816 году это дело уже слушалось на заседании Таврического губернского правительства. Опекуны Аркулов и Киркопуло, которые жили в Севастополе, написали, что они не против в случае согласия харьковских купцов Аникеева и Ломакина. Но Аникеев на тот момент умер, не оставив отзыва по этому вопросу. А с Ломакиным переписка велась уже три года. Таврическое губернское правительство, назвав всё это беспорядком, приказало севастопольскому сиротскому суду взять от опекунов в своё ведомство имение, оставшееся после умершего отца, и выделить жене Чернявского её долю. Севастопольской же полиции поручили лишь взыскать с неё плату за израсходованную на переписку бумагу (6 листов) и печатно-пошлинные деньги и отослать их в Симферопольское уездное казначейство.

Леонтий Михайлович Чернявский скончался 13 марта 1852 года в возрасте 74 лет. Перед кончиной он исповедовался благочинному, настоятелю Петропавловской церкви, магистру богословия А. Лебединцеву и 16 марта был похоронен на городском кладбище.

Читайте также: Городской голова Викентий Юнг

 Наталия ТЕРЕЩУК, историк-архивист