К. Кюгельген. Балаклава. 1824 год

Городской голова Лейба Фронштейн

Поиски архивных документов о выборах 1824 и 1827 годов, на которых, предположительно, был избран городским головой Лейба Ашурович Фронштейн, пока результатов не принесли.

Единственный источник, послуживший основанием для включения его в список городских голов, — воспоминания морского, а впоследствии городского врача Н. И. Закревского «Севастополь. 1831 год. (Записки врача морской службы)», опубликованные в «Морском сборнике» в 1861 году. Автор указывает, что Л. Фронштейн «был два трёхлетия градским главою».

Н. И. Закревский публикует сведения, которые он лично слышал от Лейбы Ашуровича: «В июне месяце 1810 года, согласно предложению графа Н. М. Каменского, главнокомандующего молдавской армией, Черноморский флот должен был из Севастополя отправиться к Варне; но вице-адмирал Н. Л. Языков, основываясь на ложных известиях, заблагорассудил отменить это требование графа Каменского и вместо Варны отправил флот под командою контр-адмирала А. А. Сарычева для поисков за неприятельским, которого главного часть направилась будто бы к анатолийским берегам. А. А. Сарычев, вследствие сего назначения, вышел из Севастополя 30 июня».

«Спустя несколько дней по уходе флота, — далее пишет Н. И. Закревский, — к вице-адмиралу Н. Л. Языкову, находившемуся в Севастополе, явился Лейба Ашурович с секретным извещением: «Между татарами (говорил он Н. Л. Языкову) заметно необыкновенное, доселе не замечавшееся ещё движение — они ожидают скорого прибытия турецкого флота, намеревающегося сделать нападение на Севастополь. Языков заблагорассудил назвать это известие вздором и прогнал Лейбу Ашуровича. 10 июля, рано утром, прискакал гонец из Балаклавы (12 вёрст от Севастополя) с донесением к Н. Л. Языкову, что в Байдарской долине неизвестно ещё с каким, но полагать должно, с неблаговидным намерением, собираются толпы татар и что между ними, вопреки запрещению носить оружие, есть вооружённые пешие и конные. Н. Л. Языков не мог не поверить этому донесению, поднял наличные войска, на этот раз находившиеся в Севастополе в очень малом числе, и распорядился мерами к обороне».

Лейба Ашурович не остался в стороне от этих событий. Он «повлёк за собой толпу собранных им евреев; ободрённые его примером, последовали за ним русские и греки и с избытком укомплектовали артиллеристов. Но обошлось без канонады».

В воспоминаниях Н. И. Закревского отмечается, что Лейба Фронштейн был человеком активным и зачастую консультировал чиновников городской думы. Его часто приглашали в присутствие для каких-либо разбирательств, так как он имел способность «вызывать виновного к сознанию».

Читайте также: Первые судебные органы Севастополя

Знакомясь с документами начала ХIХ века, удалось выявить сведения то ли о его однофамильцах, то ли о родственниках с фамилией Фронштейн. Один из них — Шлемка Фронштейн, гласный Севастопольской городской думы. С ним и с Лейзером Бергом была связана некая история.

31 января 1823 года Правительствующий Сенат предписал Таврическому губернскому правительству взыскать с севастопольского мещанина Лейзера Берга недоплаченные городской думе 2942 руб. 50 коп. за содержание городской земли. Флотский в Севастополе начальник контр-адмирал Ф. Т. Быченский сообщил губернскому правительству, что имущество Л. Берга оценено в 1275 руб. Шлемка Фронштейн, находясь, по-видимому, в дружеских отношениях с Бергом, заявил, что согласен уплатить эту сумму за имущество должника. Но не всё было так просто. Таврическое губернское правительство направило в Севастополь своего советника Никифорова для оценки имущества. В случае, если его оценка будет выше, следовало выставить имущество на торги, и пусть тогда Шлемка Фронштейн участвует в аукционе.

Оценка имущества Берга Никифоровым была аналогичной, но всё-таки торги были объявлены. В Санкт-Петербургских сенатских ведомостях были напечатаны объявления о сроках торгов: 23, 24 и 26 марта 1824 года, «поелику 25 число день неприсутственный». Таврическое губернское правительство считало, что, возможно, на торгах будет предложена цена выше 1275 руб., в противном случае преимущество в их покупке будет предоставлено Шлемке Фронштейну.

У Берга был ещё дом. Но с ним сложилась совсем парадоксальная ситуация. Его можно было оценить, но нельзя было выставить на продажу, так как в доме размещались городская дума и полиция, которые платили Л. Бергу за аренду 500 руб. год. Изучив документы за более ранние годы, удалось выяснить, что история со взятой Л. Бергом в аренду городской землёй тянулась ещё с 1816 года.

По заключённому с городской думой контракту, утверждённому департаментом горных и соляных дел, Берг должен был получать доход от земли, соляных озёр и камышей, растущих в бухте. Можно даже предположить, что это район от Камышовой бухты в сторону Балаклавы. Первое трёхлетие за каждый год Берг платил 1205 руб., а в другое трёхлетие он обязан был платить за каждый год 2495 руб. Но так как цена повысилась, то дума должна была сделать около большого соляного озера каменную стенку и окопать канавой, чтобы «растущая» соль» не размывалась дождевой водой. По словам Берга, это не было сделано, за исключением мелкой канавы и то частично. Через это, утверждал Берг, он понёс убытки, так как дождевой водой, стекавшей с косогора, размылась соль. Лишь в 1819 году было жаркое сухое лето, и у него «родилась» соль.

Камыш у Берга был отнят конторой Севастопольского порта, а его законтрактованную землю многие балаклавские, кадыковские и караньские греки присвоили, начали её обрабатывать и не платили ему даже законную десятину. Он обратился в думу, но она его не поддержала и продолжала требовать долг 2942 руб. 50 коп., а также не отдавала отданные им в залог золотые и серебряные вещи. Городская полиция описала залоговые вещи, но так как сумма была недостаточная, то изъяла у него 8000 пудов соли на 5200 руб., которую следовало продать и заплатить казне акциз 3200 руб. В залог были внесены: золотая медаль с портретом Екатерины ΙΙ стоимостью 280 руб., часы французские с эмалью и золотым колпаком — 200 руб., четыре перстня, в том числе с алмазом, — 80 руб., с эмалью и алмазами, один из которых был большой, остальные маленькие, — 100 руб., с бирюзой — 40 руб. и другое.

Чем закончилась эта история, неизвестно, но есть сведения, что в 1833 году на продажу был выставлен каменный флигель при доме по «Прошпектной улице» за неплатёж должных севастопольскому купцу Лейбе Ашаровичу Бергу 1120 руб. Купил его «с публичного торга» сын Лейзера Берга, севастопольский купец 3-й гильдии Ицка Берг.

Об остальных персоналиях с фамилией Фронштейн имеются очень скудные сведения. По Ицку Фронштейну известно только, что он не мог получить по векселю от отставного боцмана Ильи Федюкова должных ему 281 руб. 74 коп. Когда дело дошло до рассмотрения этого вопроса 3 января 1836 года в Таврическом губернском правительстве, оказалось, что должник Федюков имел в Артиллерийской бухте «близ большой дороги по косогору» два каменных дома. «Первый верхний на подвале и двух покоях с кухней и балконом, а другой нижний на подвале же о двух половинах, в каждой по два покоя с кухней и при нём погреб; равно состоящею на дворе торговою баней и двором». Дома были оценены в 1300 руб. В последний момент оказалось, что эти дома состоят в залоге, на них имелось залоговое свидетельство, и губернское правительство не имело права их продать.

В этот период в Севастополе проживал ещё мещанин Гершка Фронштейн, который в 1816 году был присяжным оценщиком, а в 1817–1819 годах — ратманом Севастопольского городового магистрата. В 1830 году он значился в списке мещан «еврейской нации». О Соломоне Фронштейне известно только, что он был севастопольским купцом 3-й гильдии.

Читайте по теме: Городской голова Леонтий Чернявский

Наталия ТЕРЕЩУК, историк-архивист