Городской голова Иван Гущин

Перед тем как Ивана Яковлевича Гущина избрали городским головой, традиционно свой управленческий опыт он получил с 1833 года, когда был избран присяжным оценщиком.

Выборщики отдали за него 27 избирательных шаров и 3 неизбирательных. В 1839 году севастопольский купец 3-й гильдии И. Гущин был избран бургомистром Севастопольского городового магистрата, в 1843 году — городским головой, в 1846 году — повторно.

По своей должности городского головы Гущин был членом комитета по сооружению в Севастополе храма во имя святого равноапостольного Владимира. В связи с этим комитет выделил место и поручил ему построить в Инкермане известково-выжигательные печи, так как для строительства собора требовалась известь. В свою очередь Иван Гущин как опытный предприниматель представил по этому вопросу свои соображения о невыгоде строительства печей в Инкермане.

Его пояснения сводились к тому, что самые удобные месяцы для выжигания извести — летние, но в это время в Инкермане свирепствует лихорадка, а следовательно, придётся повышать зарплату ломщикам камня, мастерам, выжигающим известь, и чернорабочим. Кроме того, выделенное место находилось далеко от реки Чёрной, и для «роспуска оной в реке» понадобится много мешков и подвод для подвозки извести. Последующая перевозка извести из Инкермана на Графскую пристань тоже увеличит расход денег из казны.

По его предложению устройство двух известковых печей следовало сделать за шлагбаумом на Монастырской и Балаклавской дорогах, возле садов мещанки Ф. Мижирицкой и купца А. Кавадьи, где уже начата ломка камня для казны. Кроме того, там много пресной воды. Выгоду также должна была принести покупка и доставка дров стоимостью 15 руб. серебром за кубическую сажень. Необходимое количество извести можно доставить пятью парами волов, так как расстояние к храму небольшое. Это, по мнению купца, приведёт к наименьшим потерям извести, перевозчики обойдутся дешевле, и, самое главное, качество извести выше, чем у инкерманской.

Всё это И. Гущин изложил в своём рапорте, представленном в комитет по сооружению храма. Результаты этого обращения неизвестны, но можно предположить, что комитет, обладая здравым смыслом, прислушался к совету городского головы.

Иван Гущин перед началом обороны Севастополя 1854–1855 гг. уже значился купцом 1-й гильдии. Он не уехал из осаждённого города, к концу обороны перебрался на Северную сторону и содержал там трактир. Имел недвижимость на улице Большой Морской, Нахимовском проспекте и Корабельной стороне. Свой дом на Нахимовском проспекте, на месте, где ещё недавно в наше время располагался магазин «Детский мир», отдал для лечения раненых.

В нём размещался 1-й перевязочный пункт.

Гущинский дом был известен тем, что в него отправляли самых безнадёжных раненых.

После Крымской войны за потерю имущества «Комитет, учреждённый в Севастополе о приведении в известность потерь, понесённых жителями Севастополя в минувшую войну» выплатил И. Гущину назначенное от правительства пособие — 34 696 руб.

Когда умер его коллега по работе в магистрате Калина Карпов, а затем и его жена, Гущин стал опекуном над имением их несовершеннолетней дочери Пелагеи. Помог оформить документы на выплату за потерю имущества в войну и получил для неё пособие от правительства 6744 руб. 99 коп. С умершим Гущина связывали не только служебные дела, но и личные отношения: Карпов был крёстным отцом одной из его дочерей, Марии, которая родилась в 1844 году.

У самого Ивана Яковлевича и его жены Анны Дмитриевны было три сына и четыре дочери. В 1840 году он крестил в Петропавловской церкви подкидыша Марию, которая была к его дому «тайно поднесена». В 1843 году стал крёстным отцом выкрещенного из евреев мастерового 18-го рабочего экипажа Берко Берей-Штейна, которому в Петропавловской церкви присвоили имя Павел Иванович и фамилию Гущин, и выкрещенного татарина Куртеева Нарсулка, которого нарекли именем Наум.

Филантропическая деятельность И. Гущина отмечалась значительным размахом. После Крымской войны, в 1859 году, он пожертвовал Бахчисарайскому Успенскому скиту участок земли с виноградным садом около 16 десятин, находившийся в Симферопольском уезде, возле деревни Эски-Эли (совр. с. Вишнёвое), по правую сторону реки Качи.

Ранее в Балаклавском Георгиевском монастыре он «устроил превосходный фонтан». Для этого же монастыря заказывал мастеру золотых и серебряных дел золочение церковной утвари.

Иван Яковлевич Гущин скончался 18 января 1868 года в возрасте 62 лет «от удушья». Похоронен соборно из Петропавловской церкви на городском кладбище.

1840-е годы в Севастополе были отмечены грандиозной стройкой нового Адмиралтейства, названного впоследствии Лазаревским. Но не всем участвующим в  строительстве это приносило прибыль. Были и пострадавшие.

Например, купец Фукс не смог обеспечить строительство доков работниками и материалами, в результате чего казённое взыскание в сумме 21 124 руб. 72 ½ коп. отразилось на его поручителях. На публичные торги был выставлен дом баронессы Гездорф, оценённый в 1840 руб., дом жены бывшего благочинного священника Я. Воскобойникова, оценённый в 800 руб., и дом унтер-офицера Алексеенко, оценённый в 180 руб. серебром.

Пока решался вопрос со взысканием казённого долга, «Комитет для построения в Севастополе нового Адмиралтейства» объявил торги на устройство каменной набережной возле Павловской батареи, протяжённостью 50 погонных саженей (сажень — 2,16 м). На эту работу было выделено 70 678 руб. 94 коп. (совр. 91 млн). Иногда этот же комитет, его ещё называли «Комитет по устроению сухих доков», сам занимался продажей. Например, в 1849 году в газете «Таврические губернские ведомости» было опубликовано объявление о том, что продаётся ненужный для строительства железный и чугунный лом. Желающим предлагалось явиться в Комитет.

Уильям Симпсон-Крымский. Севастополь: Адмиралтейство. 1856 год

Во второй половине 1840-х гг. в городе проживало вместе с военными больше 44 тыс. человек мужского пола и 5218 женского. Число домов, казённых и принадлежащих жителям города, превышало две тысячи. В городе действовало пять православных храмов (в том числе один соборный, два приходских, один кладбищенский, один госпитальный), два «иностранных вероисповеданий» и одна часовня православного вероисповедания.

К православным вопросов нет — это соборная Адмиралтейская Николаевская, приходские Петропавловская на городском холме и Владимирская на Корабельной стороне, кладбищенская Всехсвятская и госпитальная Петропавловская. Часовня вызывает вопрос о месте её нахождения. Можно только предположить, что это была часовня на территории 49-го Брестского пехотного полка. Под двумя храмами «иностранных вероисповеданий», вероятно, подразумевали синагогу и мечеть.

Интересные цифры приводит полицеймейстер в своём отчёте. Оказывается, в Севастополе в конце 1840-х гг. было 3106 казённых крестьян, 500 удельных и 2173 помещичьих. Чтобы читателям стало понятно, как они отличались друг от друга, следует дать некоторые пояснения.

Государственные крестьяне жили и работали на казённых землях и повинности выполняли в пользу казны. Удельные крестьяне были самые привилегированные. Повинности они несли в пользу императорского двора, а не казны. Они могли переходить в другие сословия, например, в мещанское или купеческое, заплатив небольшую компенсацию. Они могли купить землю, но продать свою они имели право только другим удельным крестьянам. Помещичьи крестьяне, вполне понятно, принадлежали своим хозяевам. Дворовые люди земли не имели и использовались в качестве прислуги. В Севастополе в конце 1840-х гг. «дворовых, живущих при домах господ», было 362 человека.

Интересный документ обнаружен в Крымском республиканском архиве. В 1845 году из Севастопольской городской полиции в Симферополь были присланы крестьяне с семьями, отобранные у жены штабс-капитана Родионова Елены и у жены купца И. Богатырёва, дворянки Марии, которых они в разное время купили у помещиков Полтавской губернии. Оказывается, по законодательству нельзя было покупать крестьян без земли. Из-за этого крестьяне были отобраны и отправлены в Симферополь. На самого купца И. Богатырёва была подана жалоба Таврическому генерал-губернатору крестьянином Литвиновым за неисполнение договора об освобождении его с семьёй, несмотря на полученную компенсацию. Севастопольской городской полиции поручили провести расследование по этому вопросу, после чего было доложено, что Литвинова с семьёй отобрали и будут отсылать прежнему помещику. Пока в Симферополе длилась процедура расследования и оформления документов, отобранным крестьянам выдали письменные виды (вид на жительство) для того, чтобы они могли себе заработать на пропитание.

Читайте также: Городской голова Алексей Красильников

Наталия ТЕРЕЩУК, историк-архивист