Красноречивое веселье. «Мнимый больной» в постановке Григория Лифанова

И разгоняли мрак, который ныне

Зараза, гостья наша, насылает

На самые блестящие умы.

А. С. Пушкин

Кажется, совсем недавно Григорий Лифанов блистательно представил в Севастопольском театре имени А. В. Луначарского пьесу Эжена Ионеско «Урок». Представил так, что «бредовый текст» обрёл масштаб вполне узнаваемого абсурда наших будней. Эпатажный авангард неожиданно оказался всего лишь «проектом», поверженным вздорной, иррациональной современностью.

Не прошло и трёх месяцев, как главный режиссёр одарил зрителей ещё одной премьерой — на сей раз комедией Мольера «Мнимый больной». Действо удалось на славу. Интерпретация фарсового материала вышла убедительной, что сказалось в яркой, даже восторженной игре замечательно сплочённого ансамбля. Хрестоматийный материал пришёлся кстати и настроению Григория Алексеевича, которому явно надоела прилипшая, словно банный лист, «ковидная» тема, и ожиданиям публики, уставшей от пресловутой «коронавирусной» неразберихи.

Откровенно говоря, с Лифановым мало кто может сравниться в умении чутко внимать действительности, зорко наблюдать за настоящим и отзываться на «злобу дня» с деликатной остроумностью. Искромётная премьера тому свидетельство. Этот спектакль не только подтвердил неувядаемую актуальность классической пьесы, но и констатировал нищету современной драматургии, лениво, скучно, без огонька копающейся в жизненном «соре» и не способной одним талантливым махом живописать нашу реальность.

К счастью, в запасе у режиссёра всегда имеется оригинальная трактовка проверенного временем шедевра. Лифанов вооружился гением Мольера, чтобы с помощью его 350-летнего «Мнимого больного» истолковать истинные хвори сегодняшнего дня.

Важно отметить одну особенность творчества мастера: ни одна его работа не повторяется в другой. Отражается? Конечно. Но его режиссёрский «почерк» всегда выводит новый сценический «текст». Мольеровская постановка, которую луначарцы посвятили 400-летию великого комедиографа, не исключение. И всё же в глубине нового прочтения эксцентричного «Мнимого больного» просматриваются принципиально новые качества. Григорий Алексеевич как будто бросает «ретроспективный взгляд» и на все свои прошлые спектакли, и на важнейшие вехи театральной истории. Причём делает это не ради подведения итогов, а для обретения веры в будущее.

Лифанов смастерил чарующий гимн в честь Человека Здорового. Поэтому бойкая, тонко выверенная интрига комедии Мольера подана в залихватских интонациях действующих лиц, броских тонах костюмов, безудержных темпах плясок, потешных мизансценах, где снуют клистироносцы, аптекари со ступками и пестиками, хирурги с пилами и молотками.

Режиссёр играет с образами своих спектаклей, например, немного изменённой репликой Клеанта: «ему пришлось уехать на месяц в деревню», напоминает о поставленной ранее тургеневской пьесе. Он играет с актёрами, помещая их в стихию народного театра марионеток, в буффонаду commedia dell’arte, в призрачный мир венецианского карнавала с архиактуальными масками. Ироничная История превратила наше «масочное» время в пародию на бал-маскарад.

Чуткий зритель уловит в интерпретации режиссёра серьезные размышления о театральной «смеховой» эстетике Евгения Вахтангова и Всеволода Мейерхольда. Вообще праздник, устроенный Лифановым на севастопольской сцене, не столь безобиден и разудал, как может показаться на первый взгляд. Нет-нет да и проглянет в «парижском веселье» роковое виденье пушкинского «Пира во время чумы» или галантный страх «Декамерона» Боккаччо.

Надо отдать должное луначарцам: они чутко откликаются на все присущие спектаклю интеллектуальные наслоения и благодаря своему актёрскому мастерству избегают схематизации исполняемых образов, связывая действие в единое феерическое целое.

Лифанов собрал не просто замечательных исполнителей, а единомышленников. Евгений Журавкин в роли главного героя Аргана являет перевоплощение полное и безукоризненное, игру образцовую по осмысленности и готовности к импровизации. Сыгранная Татьяной Скуридиной служанка Туанетта предстаёт хозяйственной, хитрой, умной, обворожительной; проказница умело держит дом в своих цепких, натруженных руках; умение актрисы выходить на сцену — само по себе искусство. Евгений Овсянников выдаёт нелепейший, забавнейший, тщательно отточенный а-ля рэп на дурацкие слова монолога Томы Диафуаруса, да ещё в сопровождении собственного фривольного сурдоперевода. Все трое — подлинные бенефицианты премьерного спектакля.

Гёте призывал людей возвращаться к творениям Мольера, «дабы освежить впечатление» от их величия. Последуем совету немецкого поэта и устремимся на постановку Г. А. Лифанова, чтобы посмеяться над мнимыми больными и посочувствовать мнимым здоровым. А когда вернёмся домой, позвоним родному человеку, откупорим бутылку севастопольского шампанского, послушаем томную французскую песню, наподобие той, что звучит в спектакле, или просто, без слов, напоём какую-нибудь мелодию, как это делают мольеровские герои.

Во дни, когда ум «сомненьем взволнован», лучшим лекарством оказалась прописанная Театром лечебно-профилактическая комедия, заражающая целительным оптимизмом. Здоровье душевное и телесное — это ли не высшая ценность!

Читайте также: «Словотворение» – 2021. Послесловие

Ольга КОВАЛИК, член Союза писателей России

Фото: Дмитрий КИРИЧЕНКО